| |
ноябрь 2004
ноябрь 2005
апрель 2006
сентябрь 2006
ноябрь 2006
июнь 2008
ноябрь 2008
март 2009
май 2009
сентябрь 2009
В этом разделе
фотографии
со значком 
увеличиваются
после щелчка
по ним мышью.
Щелчок же
по большой
фотографии
закрывает ее. |
|
Стоит пояснить, что на корпоративном сайте нашей компании публикуются не только «сольные» интервью, но и небольшие блиц-опросы, в которых одни и те же вопросы задаются разным сотрудникам, и все на них отвечают.
В результате, материал принимает форму «круглого стола» с несколькими участниками. Естественно, дело это добровольное, хочешь — отвечай, не хочешь — не отвечай. Так было и в этот раз. Владимира Ивановича заинтересовала тема, активно муссировавшаяся в СМИ, по поводу приказа Министерства образования, утверждающего перечень словарей, рекомендованных к применению. Спорным моментом оказался тот факт, что в этих словарях закреплялись нормы русского языка (в основном это касалось ударений), до сих пор считавшихся неправильными.
Меня заинтересовала эта тема, и я решил ответить на предложенные вопросы, но ответы получились настолько развернутыми, что Владимир Иванович решил выделить их в отдельный материал, который перед вами.
— На днях наш сайт провел дискуссию о новых нормах русского языка, родившихся в недрах Минобразования. Как думаешь, не напрасно ли ломались копья — важна ли для сотрудников издательства эта тема?
— Ну а как же! Сотрудникам любой редакции эта тема не только важна, но и обязательна для изучения. А уж для «Семёрок» — особенно. Сегодня ровно шесть лет, как я работаю в редакции, и у меня есть ощущение, что наши издания — тоже своего рода маленькие словарики русского языка, и мы не имеем права опускать планку ниже. Я регулярно становлюсь свидетелем телефонных разговоров, когда звонят наши читатели, указывают на ошибки (которые якобы нашли), апеллируя к словарям, которыми пользуются дома. А редакторы объясняют им, что мы пользуемся другими словарями, которые дают либо другое значение слова, либо другую форму его написания. Но, к сожалению, даже «недра Минобразования» нельзя сейчас считать истиной в последней инстанции. На предыдущей работе в издательстве Университета печати я делал ежемесячно десятки документов Министерства — и учебные планы, и приказы, и адреса. И нас всех просто поражало, что в МИНистерстве ОБРАЗОВАНИЯ (казалось бы, Минобразования, да?) упорно называли себя МинобразованиЕ. Везде и всегда, во всех официальных бумагах! Видимо, тот факт, что «министерство» — это «оно», сыграло ключевую роль. Не знаю, как сейчас, было бы любопытно узнать, изменилось ли что-нибудь.
— Тогда адресую тебе те же самые вопросы. Как считаешь, это хорошо или плохо, когда правила разговорной и письменной речи радикально упрощаются?
— Знаете, я обожаю СМИ! Нет, честное слово, готов снять шляпу перед создателями этой безотказной машины манипулирования сознанием. Благодаря телевидению и Интернету она приобрела такие возможности, которые и не снились Джорджу Оруэллу. Достаточно сделать вброс информации, рассмотренной под нужным углом, а иногда и вырванной из контекста, добавить на форумах пару-тройку гневных комментариев типа «Куда катится мир?» — и всё, нужный вектор задан! Всеобщая истерия нарастает как снежный ком, достигая нужной отметки, а потом так же плавно спадает по экспоненте. Особенно интересно отмечать время появления этих искусственных информационных поводов, но это отдельная тема. Позвольте процитировать вам новость с русскоязычного сайта BBC от 9 июня 2005 года:
«В последнее издание популярного английского толкового словаря Collins включены 1500 новых слов, отражающих изменения в языке и культуре Великобритании. “Новые слова в этом издании показывают живое многокультурное общество, изыскивающее новые способы самовыражения и описания окружающего мира”, — говорит главный редактор словаря Джереми Баттерфилд».
И заметьте — речь идет о жаргонизмах, то есть словах, изначально употребляемых только в разговоре. А теперь они — часть литературного английского языка. Полторы тысячи слов-просторечий! И мир не перевернулся! А у нас кофе поменял род, катастрофа!
Не смешите меня.
— Будешь ли ты теперь говорить: «горячее кофе», «дОговор» или «йогУрт»?
— Я буду говорить так, как меня научили в школе, и как я научился после нее. И вопрос здесь не только в том, КАК говорить, но и в том, ЧТО и КОГДА говорить. Говорить «Будьте здоровы!» чихнувшему человеку всегда считалось вежливостью, но по правилам современного делового этикета рекомендуется этого не делать. Чем руководствоваться — каждый выбирает сам. А по поводу перечисленных «нововведений» — это характерный пример вырывания из контекста. В утвержденных словарях никто не заставляет переучиваться на новый лад и менять ударения в привычных словах. Русский язык — живой, и как любой живой язык, он подвержен изменениям, и задача лингвиста со временем отметить и зафиксировать эти изменения в словаре, отделив при этом строгие литературные формы («черный кофе») от разговорных (не путать с просторечием!) вариантов («черное кофе»). Между прочим, Чуковский в книге «Живой как жизнь!» предсказывал, что варианты «дОговор», «договорА» станут в будущем нормой литературного языка, что мы и наблюдаем сейчас. Ну а слово йогурт, появившееся еще в древнем Вавилоне как название кисломолочного продукта, попало в русский язык из французского, куда, в свою очередь, — из турецкого. И в обоих этих языках оно произносится именно как «йогУрт». И именно так, на французский манер, его называли у нас на рубеже XIX и ХХ вв. все, включая графа Толстого и Набокова. Ну а в конце ХХ века, вернувшись к нам в красивых пластиковых баночках, оно приобрело американизированное произношение йОгурт. Так что давайте просто будем считать новое произношение этого слова обычным реверансом в сторону забытого старого. Хотя, согласен, с тех пор «графьёв» у нас поубавилось, да и те, что чудом остались, поизмельчали как-то.
— Не приведут ли нововведения к упразднению института корректоров, учителей русской словесности, а в перспективе — и редакторов?
— Вполне возможно, но мы вряд ли доживем до такого. Вообще, если вы пообщаетесь с нашими корректорами, то узнаете, что тех же словарей написаний, ударений и пр. существует столько, что в каждой редакции вынуждены вводить определенные договоренности, какими именно словарями руководствоваться в работе, и каким авторам и составителям верить, а каким — нет. А еще узнаете, сколько головоломок приходится решать корректорам ежедневно, определяя, как именно должны писаться те или иные американизмы (особенно компьютерные, типа «инетов», «и-мэйлов» и прочих «вордов»), что все более настойчиво рвутся из Интернета на страницы изданий. И в этом им точно не поможет ни один словарь, а только здравый смысл и профессионализм. Но это все имеет исторические причины. Предлагаю каждому пофантазировать на тему: как бы назывались компьютеры во всем мире, если бы они изначально получили наибольшее распространение именно в России. Возможно, феликсами :-)
— И наконец, какое будущее ожидает кроссвордно-сканвордную прессу, в которой традиционно ценится верно написанное слово? Скажем, вместо привычного «брачующиеся» в обиход запускается «брачАщиеся», а «каратэ» теперь правомерно писать с буквой «е» на конце?
— Для меня оба варианта, что «брача...», что «брачу...», звучат дико. На то нам и дан такой богатый язык, чтобы мы могли заменить на «вступающих в брак» или на «заключающих семейный союз». В кроссвордах и сканвордах ничего принципиально не изменится. Словари меняются регулярно, написания слов уточняются, это процесс перманентный. В большинстве словарей, выпущенных за последние годы, давно присутствуют и закреплены все те нормы разговорного языка, вокруг которых теперь почему-то разгорелся такой сыр-бор! Я думаю, что если бы в списке утвержденных Минобразования словарей были бы Розенталь и Лопатина, то вы даже не узнали бы, что такой приказ вышел! У профессоров свои закулисные игры.
Если вспомнить все изменения в русском языке хотя бы за последние лет 80, начиная с «мой метро» (от «метрополитен») и «мой такси» (от «таксомотор»), то бедный кофе вызовет лишь улыбку. Само слово «кофе» вошло в употребление на Руси примерно в эпоху Петра и имело изначально форму «кофий», «кофей» (вероятно, восходя к голландскому koffie), отсюда и мужской род, применительно именно к напитку. Но растение кофе — среднего рода? Или нет? :-) Думаю, на этой волне креативщики вынесут новую рекламу какого-нибудь «Нескафе» со слоганом «Настоящий МУЖСКОЙ кофе» (например) или «Наш кофе — МУЖСКОГО рода!» (как вариант).
В общем, желаю нам всем быть немножечко более терпимыми друг к другу и к чужим ошибкам. И напоследок — псевдо-исторический анекдот советских времен. Жалуется буфетчица из Центрального Дома литераторов: «Какие безграмотные эти писатели, всегда говорят: дайте мне ОДНО кофе. И только один Расул Гамзатов правильно говорит: дайте мне ОДИН кофе и... ОДИН булка».
— А какая оценка была у тебя в школе по русскому языку и литературе? Любил ли писать сочинения или это был тяжкий труд?
— Ну оценки-то у меня по всем предметам были только «пятерки». А сочинения писать я любил. Конечно, это во многом зависело и от произведения, и от темы. Мой рекорд — сочинение по «Мастеру и Маргарите», занявшее ВСЮ стандартную ученическую тетрадь из 24 листов. Уж очень поразил меня Булгаков тогда. Спасибо нашей учительнице за то, что в самом начале 90-х мы уже в школе изучали такие книги.
— Какие чувства испытываешь, если наталкиваешься в опубликованном тексте на неряшливую редактуру или на непрофессиональную корректуру?
— Не знаю, просто отмечаю про себя, что ошибка. Я, знаете ли, больше смотрю на верстку, на внешнее оформление. Хотя чаще всего бывает так, что если в печатном издании что-то плохо, то плохо всё! Кроме того, впечатление еще зависит от того, что именно ты берешь в руки. Если это периодическое издание, срок жизни которого — неделя, то ошибки воспринимаются несколько снисходительно. А если в словаре, например, то это уже неприятно. Иногда люди просто экономят, что особенно хорошо видно на книгах современных популярных авторов — за верстку и печать тиража заплатили, а на работу редактора и корректора пожадничали, мол, я и так грамотный. Зато потом всегда можно списать это на «авторский стиль».
— И последнее. Нет ли у тебя ощущения, что власть потакает деградации населения, опуская планку образования и культуры все ниже и ниже?
— Вы задаете вопрос так, будто бы «деградация населения» — это доказанный факт, и мне, как единице этого самого населения, осталось только решить для себя, а не потакает ли мне в этом государство? Но я не согласен с тем, что я деградирую! :-) А за остальных говорить не могу, это каждый сам определяет. Просто у нас построено стандартное общество потребления, где мате-
риальные ценности возведены в ранг идолов. Но это не только наша беда, это общемировая тенденция. Но если человек хочет заниматься образованием и самосовершенствованием, то он найдет возможность именно этим заниматься, вне зависимости от того, помогают ему в этом или нет. Главное — чтобы не мешали! |
|
